Poe3 (poetry) Поетри

Антология шедевров русской поэзии

Последние комментарии

Спасибо. Стихотворение, действительно, прекрасное. О главном. Образная, объёмная мысль способна созд...
Интересный загиб ума. Зачем, спрашивается, тогда говоришь?
В 70-80 годы у "золтой молодёжи" - очар...
Гость - alex
Отчего в Антологии нет второй книги Ильфа и Петрова - "Золотой теленок". она не менее хороша, чем "1...
Гость - Анна
На сайте уже предлагали Корнея Чуковского. Я уверена, что без его детских стихотворения антология бу...
Евтушенко не только "всеприемлющий", но и "всеобъемлющий" - "В издательстве «Эксмо» выходит подготов...

Блог Поетри - все стихотворения

Призрачно всё в этом мире бушующем

Призрачно всё в этом мире бушующем.
Есть только миг, за него и держись.
Есть только миг между прошлым и будущим,
Именно он называется жизнь.

Вечный покой сердце вряд ли обрадует.
Вечный покой для седых пирамид.
А для звезды, что сорвалась и падает,
Есть только миг, ослепительный миг.

Пусть этот мир вдаль летит сквозь столетия.
Но не всегда по дороге мне с ним.
Чем дорожу, чем рискую на свете я:
Мигом одним, только мигом одним.

Счастье дано повстречать иль беду ещё.
Есть только миг, за него и держись.
Есть только миг между прошлым и будущим,
Именно он называется жизнь.

Комментарий (0) Просмотров: 1300

Ночь, улица, фонарь, аптека

* * *
Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века —
Всё будет так. Исхода нет.

Умрешь — начнешь опять сначала,
И повторится всё, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.

 

10 октября 1912
Комментарий (1) Просмотров: 1275

Последние комментарии

Показать другие комментарии

Четвёртая баллада

Андрею Давыдову

 

В Москве взрывают наземный транспорт — такси, троллейбусы, все подряд.
В метро ОМОН проверяет паспорт у всех, кто черен и бородат,
И это длится седьмые сутки. В глазах у мэра стоит тоска.
При виде каждой забытой сумки водитель требует взрывника.
О том, кто принял вину за взрывы, не знают точно, но много врут.
Непостижимы его мотивы, непредсказуем его маршрут,
Как гнев Господен. И потому-то Москву колотит такая дрожь.
Уже давно бы взыграла смута, но против промысла не попрешь.

И чуть заалеет рассветный отблеск на синих окнах к шести утра,
Юнец, нарочно ушедший в отпуск, встает с постели. Ему пора.
Не обинуясь и не колеблясь, но свято веря в свою судьбу,
Он резво прыгает в тот троллейбус, который движется на Трубу
И дальше кружится по бульварам («Россия» — Пушкин — Арбат — пруды), —
Зане юнец обладает даром спасать попутчиков от беды.
Плевать, что вера его наивна. Неважно, как там его зовут.
Он любит счастливо и взаимно, и потому его не взорвут.
Его не тронет волна возмездий, хоть выбор жертвы необъясним.
Он это знает и ездит, ездит, храня любого, кто рядом с ним.

И вот он едет.

Он едет мимо пятнистых скверов, где визг играющих малышей
Ласкает уши пенсионеров и греет благостных алкашей,
Он едет мимо лотков, киосков, собак, собачников, стариков,
Смешно целующихся подростков, смешно серьезных выпускников,
Он едет мимо родных идиллий, где цел дворовый жилой уют,
Вдоль тех бульваров, где мы бродили, не допуская, что нас убьют, —
И как бы там ни трудился Хронос, дробя асфальт и грызя гранит,
Глядишь, еще и теперь не тронут: чужая молодость охранит.

...Едва рассвет окровавит стекла и город высветится опять,
Во двор выходит старик, не столько уставший жить, как уставший ждать.
Боец-изменник, солдат-предатель, навлекший некогда гнев Творца,
Он ждет прощения, но Создатель не шлет за ним своего гонца.
За ним не явится никакая из караулящих нас смертей.
Он суше выветренного камня и древней рукописи желтей.
Он смотрит тупо и безучастно на вечно длящуюся игру,
Но то, что мучит его всечасно, впервые будет служить добру.

И вот он едет.

Он едет мимо крикливых торгов и нищих драк за бесплатный суп,
Он едет мимо больниц и моргов, гниющих свалок, торчащих труб,
Вдоль улиц, прячущий хищный норов в угоду юному лопуху,
Он едет мимо сплошных заборов с колючей проволокой вверху,
Он едет мимо голодных сборищ, берущих всякого в оборот,
Где каждый выкрик равно позорящ для тех, кто слушает и орет,
Где, притворясь чернорабочим, вниманья требует наглый смерд,
Он едет мимо всего того, чем согласно брезгуют жизнь и смерть:
Как ангел ада, он едет адом — аид, спускающийся в Аид, —
Храня от гибели всех, кто рядом (хоть каждый верит, что сам хранит).

Вот так и я, примостившись между юнцом и старцем, в июне, в шесть,
Таю отчаянную надежду на то, что все так и есть:
Пока я им сочиняю роли, не рухнет небо, не ахнет взрыв,
И мир, послушный творящей роли, не канет в бездну, пока я жив.
Ни грохот взрыва, ни вой сирены не грянут разом, Москву глуша,
Покуда я бормочу катрены о двух личинах твоих, душа.

И вот я еду.

 

26.07.96
Комментарий (0) Просмотров: 1269

Без удержу с друзьями пировал

Без удержу с друзьями пировал.
Тянул вино из темного кувшина...
Был молод, все на свете забывал
за гранью гор - и голову кружила

такая синь, такая вышина,
такая безысходная свобода,
как будто бы уже разрешена
загадка жизни - здесь, у небосвода,

где сладкий от жаровен стлался дым
и сыр горянка-девочка нам терла...
...Был молод. Был беспечен. Был любим.
Но - слезы перехватывали горло.

Застолье от утра и до утра
уже горчило слабою отравой,
пока в надежде славы и добра
еще добро я смешивал со славой.

Откуда мог я ведать наперед -
как дважды два, - что мой черед настанет:
придет прозренье, женщина уйдет,
вино иссякнет, гром небесный грянет!

Не будущее ль с прошлым - баш на баш -
сошлись тогда, тем утром, в том июне,
когда так бел и мягок был лаваш,
так сочен плод, так солнечен сулгуни...

Комментарий (0) Просмотров: 1267

Моё королевство

I

По осенним годам тяжела тишина,
словно кто-то вот-вот постучится.
И пускай уж зима, если будет весна.
А не дай Бог, весны не случится!
И уже не спасают ни дом, ни очаг,
не влекут корабли и вагоны.
И то слева, то справа на штатских плечах
проступают погоны.
Впереди темнота, позади ничего.
И горит человек в беспокойстве.
И гудят беспокойные мысли его
об ином социальном устройстве.

Он прочёл, разбирая санскрит и латынь,
о властителях вольных и диких.
Он, скитаясь, бродил по обломкам святынь,
по руинам империй великих.
Меж времён и племён он искал без конца
вариант идеального строя.
Но нигде не нашёл для себя образца
и не встретил покоя.
И теперь в захолустье, в трущобе, в дыре,
отыскав подходящее место,
совершенно один, на пустом пустыре,
он возводит своё королевство.

Кропотливо, ценою большого труда,
он рисует проекты и карты.
Он один воздвигает свои города
и свои водружает штандарты.
И, шагая под знаменем скорбной любви,
он навек упраздняет погоны.
Как январь белоснежны его корабли,
и прекрасны законы.

И, хотя он не скрыт от порочной среды
и от мрака жестоких наследий,
если грянет беда, то причиной беды
будет только коварство соседей.
Он — один, беззащитен, высок, умудрён -
мастерит, укрепляет и лепит.
А потом отрешённо восходит на трон...
И в душе его трепет.

 

II

О Боже, благодарствуй! Я в царствии Твоём
своё построил царство и ныне правлю в нём.
Хрупка моя обитель, заботы круглый год.
Я сам себе правитель. Я сам себе народ.

Согласно вечных правил — почёт со всех сторон.
Я сам себя поздравил, когда взошёл на трон.
Я все награды роздал, я все чины раздал.
Я сам всё это создал, я сам это всё создал.

Хожу к себе с докладом, воззвания пишу,
командую парадом и знаменем машу.
О, сладость произвола! О, вольный дух казарм!
Я сам себе крамола, я сам себе жандарм.

Что хочешь растолкую, решу любой вопрос.
Одной рукой бунтую, другой пишу донос.
Стою, как есть, единый на плахе бытия.
Единый подсудимый, единый судия.

Когда же опускаю топор что было сил,
прекрасно понимаю, что сам себя казнил.
Во имя государства глава моя легла.
О Боже, благодарствуй за все Твои дела!..

1986
Комментарий (0) Просмотров: 1265