Poe3 (poetry) Поетри

Антология шедевров русской поэзии

Последние комментарии

Гость - dstr
Антологии продолжают появляться. Они напоминают уже SOS с планеты, погружающейся в дремучее средневе...
Раздел К.И.Чуковского
Чуковский размещен. Поздравляю. Вопрос: Какие бы еще произведения Корнея Иван...
Гость - Петр
Разве стихотворение Межирова "Коммунисты - вперед!" не дань конюктуре? Стихотворение хорошее, но вед...
Вспомнил строки Дмитрия Барабаша из стиха "Чеченский синдром"
Мне голос был — его я не услышал.
Мн...
Хороший сборник лучших стихотворений о ВОВ - это мысль, впрочем, как и войне 1812 года. Помнится на ...

Блог Поетри - хребет тысячелетий

Кругом 500

Я вышел ростом и лицом -
Спасибо матери с отцом.
С людьми в ладу, не понукал,
Не помыкал,
Спины не гнул, прямым ходил,
Я в ус не дул и жил, как жил,
И голове своей руками помогал.

Но был донос и был навет.
Кругом пятьсот и наших нет.
Был кабинет с табличкой:
«Время уважай».
Там прямо без соли едят,
Там штемпель ставят наугад,
Кладут в конверт
И посылают за Можай.

Бродяжил и пришёл домой
С семью годами за спиной,
Висят года на мне,
Не бросить, не продать.
Но на начальника попал,
Который бойко вербовал,
И за Урал машины
Стал перегонять.

Дорога, а в дороге МАЗ,
Который по уши увяз.
В кабине тьма,
Напарник третий час молчит.
Хоть бы кричал, аж зло берёт,
Назад пятьсот, вперёд пятьсот,
А он зубами танец с саблями стучит.

Мы оба знали про маршрут,
Что этот МАЗ на стройке ждут.
А наше дело -
Сел, поехал, ночь-полночь.
Ну, надо ж так, под Новый год!
Назад пятьсот, вперёд пятьсот,
Сигналим зря, пурга и некому помочь.

«Глуши мотор, — он говорит, -
Пусть этот МАЗ огнём горит»,
Мол, видишь сам,
Тут больше нечего ловить.
Мол, видишь сам, кругом пятьсот,
А к ночи точно занесёт,
Так заровняет,
Что не надо хоронить.

Я отвечаю: «Не канючь»,
А он за гаечный, за ключ,
И волком смотрит,
Он вообще бывает крут.
А что ему — кругом пятьсот,
И кто кого переживёт,
Тот и докажет, кто был прав,
Когда припрут.

Он был мне больше, чем родня,
Он ел с ладони у меня,
А тут глядит в глаза
И холод на спине.
А что ему — кругом пятьсот,
И кто там после разберёт,
Что он забыл, кто я ему
И кто он мне.

И он ушёл куда-то вбок.
Я отпустил, а сам прилёг,
Мне снился сон
Про наш весёлый оборот.
Что будто вновь кругом пятьсот,
Ищу я выход из ворот,
Но нет его,
Есть только вход и то не тот.

Конец простой: пришел тягач,
И там был трос, и там был врач,
И МАЗ попал куда положено ему.
А он пришёл — трясётся весь,
А там опять далёкий рейс,
Я зла не помню,
Я опять его возьму.
А он пришёл — трясётся весь,
А там опять далёкий рейс,
Я зла не помню,
Я опять его возьму.

Комментарий (0) Просмотров: 948

Я не то что схожу с ума

Я не то что схожу с ума, но устал за лето.
За рубашкой в комод полезешь, и день потерян.
Поскорей бы, что ли, пришла зима и занесла всё это —
города, человеков, но для начала зелень.
Стану спать не раздевшись или читать с любого
места чужую книгу, покамест остатки года,
как собака, сбежавшая от слепого,
переходит в положенном месте асфальт.
Свобода —
это когда забываешь отчество у тирана,
а слюна во рту слаще халвы Шираза,
и, хотя твой мозг перекручен, как рог барана,
ничего не каплет из голубого глаза.


1976
Комментарий (4) Просмотров: 1422

Последние комментарии

  • Гость - Остап

    На столетие Анны Ахматовой Страницу и огонь, зерно и жернова, секиры острие и усеченный волос - Бог сохраняет все; особенно - слова прощенья и любви,...
  • Мне кажется, что тут два разных стихотворения, объединенных под одним заголовком. Одно до строки о свободе, а другое после.
  • Определение свободы. Первые строки помнят все: Свобода — это когда забываешь отчество у тирана... А что же потом: слюна во рту слаще халвы Шираза Пыта...
Показать другие комментарии

Каждый перед богом наг...

«То, что дозволено Юпитеру,
не дозволено быку...»

 

Каждый пред богом наг,
наг,
Жалок, наг
и убог.
В каждой музыке
Бах,
В каждом из нас
Бог.
Ибо вечность -
богам
Бренность -
удел быков...
Богово станет нам
Сумерками богам.
И надо небом рискнуть,
И, может быть,
невпопад.
Еще не раз распнут
И скажут потом:
распад.
И мы завоем от ран.
Потом взалкаем даров...
У каждого свой
храм,
Каждому свой
гроб.
Юродствуй, воруй, молись!
Будь одинок, как перст!...
...Словно быкам -
хлыст,
Вечен богам
крест.

 
1958
Комментарий (0) Просмотров: 1385

От окраины к центру

Вот я вновь посетил
эту местность любви, полуостров заводов,
парадиз мастерских и аркадию фабрик,
рай речный пароходов,
я опять прошептал:
вот я снова в младенческих ларах.
Вот я вновь пробежал Малой Охтой сквозь тысячу арок.

Предо мною река
распласталась под каменно-угольным дымом,
за спиною трамвай
прогремел на мосту невредимом,
и кирпичных оград
просветлела внезапно угрюмость.
Добрый день, вот мы встретились, бедная юность.

Подробнее: От окраины к центру

Комментарий (0) Просмотров: 1165

Письма римскому другу

Нынче ветрено и волны с перехлестом.
Скоро осень, все изменится в округе.
Смена красок этих трогательней, Постум,
чем наряда перемена у подруги.

Дева тешит до известного предела —
дальше локтя не пойдешь или колена.
Сколь же радостней прекрасное вне тела:
ни объятья невозможны, ни измена!

___

Посылаю тебе, Постум, эти книги.
Что в столице? Мягко стелют? Спать не жестко?
Как там Цезарь? Чем он занят? Все интриги?
Все интриги, вероятно, да обжорство.

Я сижу в своем саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных —
лишь согласное гуденье насекомых.

___

Здесь лежит купец из Азии. Толковым
был купцом он — деловит, но незаметен.
Умер быстро — лихорадка. По торговым
он делам сюда приплыл, а не за этим.

Рядом с ним — легионер, под грубым кварцем.
Он в сражениях империю прославил.
Сколько раз могли убить! а умер старцем.
Даже здесь не существует, Постум, правил.

___

Пусть и вправду, Постум, курица не птица,
но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в Империи родиться,
лучше жить в глухой провинции у моря.

И от Цезаря далеко, и от вьюги.
Лебезить не нужно, трусить, торопиться.
Говоришь, что все наместники — ворюги?
Но ворюга мне милей, чем кровопийца.

___

Этот ливень переждать с тобой, гетера,
я согласен, но давай-ка без торговли:
брать сестерций с покрывающего тела —
все равно что дранку требовать от кровли.

Протекаю, говоришь? Но где же лужа?
Чтобы лужу оставлял я — не бывало.
Вот найдешь себе какого-нибудь мужа,
он и будет протекать на покрывало.

___

Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
«Мы, оглядываясь, видим лишь руины».
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.

Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
Разыщу большой кувшин, воды налью им...
Как там в Ливии, мой Постум, — или где там?
Неужели до сих пор еще воюем?

___

Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
Худощавая, но с полными ногами.
Ты с ней спал еще... Недавно стала жрица.
Жрица, Постум, и общается с богами.

Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
и скажу, как называются созвездья.

___

Скоро, Постум, друг твой, любящий сложенье,
долг свой давний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья,
там немного, но на похороны хватит.

Поезжай на вороной своей кобыле
в дом гетер под городскую нашу стену.
Дай им цену, за которую любили,
чтоб за ту же и оплакивали цену.

___

Зелень лавра, доходящая до дрожи.
Дверь распахнутая, пыльное оконце,
стул покинутый, оставленное ложе.
Ткань, впитавшая полуденное солнце.

Понт шумит за черной изгородью пиний.
Чье-то судно с ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке — Старший Плиний.
Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.

март 1972

Комментарий (1) Просмотров: 1094

Последние комментарии

  • Но зачем-то и в этом прекрасном стихотворении оставлены автором слабенькие и пустоватые строки. Этот ливень переждать с тобой, гетера, я согласен, но...
Показать другие комментарии

Песня пустой веранды

Not with a bang but a whimper.*
T. S. Eliot

 

Март на исходе, и сад мой пуст.
Старая птица, сядь на куст,
у которого в этот день
только и есть, что тень.

Будто и не было тех шести
лет, когда он любил цвести;
то есть грядущее тем, что наг,
делает ясный знак.

Или, былому в противовес,
гол до земли, но и чужд небес,
он, чьи ветви на этот раз -
лишь достиженье глаз.

Знаю и сам я не хуже всех:
грех осуждать нищету. Но грех
так обнажать — поперек и вдоль -
язвы, чтоб вызвать боль.

Я бы и сам его проклял, но
где-то птице пора давно
сесть, чтоб не смешить ворон;
пусть это будет он.

Старая птица и голый куст,
соприкасаясь, рождают хруст.
И, если это принять всерьез,
это — апофеоз.

То, что цвело и любило петь,
стало тем, что нельзя терпеть
без состраданья — не к их судьбе,
но к самому себе.

Грустно смотреть, как, сыграв отбой,
то, что было самой судьбой
призвано скрасить последний час,
меняется раньше нас.

То есть предметы и свойства их
одушевленнее нас самих.
Всюду сквозит одержимость тел
манией личных дел.

В силу того, что конец страшит,
каждая вещь на земле спешит
больше вкусить от своих ковриг,
чем позволяет миг.

Свет — ослепляет. И слово — лжет.
Страсть утомляет. А горе — жжет,
ибо страданье — примат огня
над единицей дня.

Лучше не верить своим глазам
да и устам. Оттого что Сам
Бог, предваряя Свой Страшный Суд,
жаждет казнить нас тут.

Так и рождается тот устав,
что позволяет, предметам дав
распоряжаться своей судьбой,
их заменять собой.

Старая птица, покинь свой куст.
Стану отныне посредством уст
петь за тебя, и за куст цвести
буду за счет горсти.

Так изменились твои черты,
что будто на воду села ты,
лапки твои на вид мертвей
цепких нагих ветвей.

Можешь спокойно лететь во тьму.
Встану и место твое займу.
Этот поступок осудит тот,
кто не встречал пустот.

Ибо, чужда четырем стенам,
жизнь, отступая, бросает нам
полые формы, и нас язвит
их нестерпимый вид.

Знаю, что голос мой во сто раз
хуже, чем твой — пусть и низкий глас.
Но даже режущий ухо звук
лучше безмолвных мук.

Мир если гибнет, то гибнет без
грома и лязга; но также не с
робкой, прощающей грех слепой
веры в него, мольбой.

В пляске огня, под напором льда
подлинный мира конец — когда
песня, которая всем горчит,
выше нотой звучит.

 

* Не взрыв, но всхлип (англ.).- Из
стихотворения Т. С. Элиота «The Hollow Men».

Октябрь 1968
Комментарий (0) Просмотров: 1094

Похороны Бобо

Бобо мертва, но шапки недолой.
Чем объяснить, что утешаться нечем.
Мы не проколем бабочку иглой
Адмиралтейства — только изувечим.

Квадраты окон, сколько ни смотри
по сторонам. И в качестве ответа
на «Что стряслось» пустую изнутри
открой жестянку: «Видимо, вот это».

Бобо мертва. Кончается среда.
На улицах, где не найдешь ночлега,
белым-бело. Лишь черная вода
ночной реки не принимает снега.

2

Бобо мертва, и в этой строчке грусть.
Квадраты окон, арок полукружья.
Такой мороз, что коль убьют, то пусть
из огнестрельного оружья.

Прощай, Бобо, прекрасная Бобо.
Слеза к лицу разрезанному сыру.
Нам за тобой последовать слабо,
но и стоять на месте не под силу.

Твой образ будет, знаю наперед,
в жару и при морозе-ломоносе
не уменьшаться, но наоборот
в неповторимой перспективе Росси.

3

Бобо мертва. Вот чувство, дележу
доступное, но скользкое, как мыло.
Сегодня мне приснилось, что лежу
в своей кровати. Так оно и было.

Сорви листок, но дату переправь:
нуль открывает перечень утратам.
Сны без Бобо напоминают явь,
и воздух входит в комнату квадратом.

Бобо мертва. И хочется, уста
слегка разжав, произнести «не надо».
Наверно, после смерти — пустота.
И вероятнее, и хуже Ада.

4
Ты всем была. Но, потому что ты
теперь мертва, Бобо моя, ты стала
ничем — точнее, сгустком пустоты.
Что тоже, как подумаешь, немало.

Бобо мертва. На круглые глаза
вид горизонта действует как нож, но
тебя, Бобо, Кики или Заза
им не заменят. Это невозможно.

Идет четверг. Я верю в пустоту.
В ней как в Аду, но более херово.
И новый Дант склоняется к листу
и на пустое место ставит слово.

 

1972
Комментарий (0) Просмотров: 1079

Страницу и огонь, зерно и жернова...

На столетие Анны Ахматовой

Страницу и огонь, зерно и жернова,
секиры острие и усеченный волос —
Бог сохраняет все; особенно — слова
прощенья и любви, как собственный свой голос.

В них бьется рваный пульс, в них слышен костный хруст,
и заступ в них стучит. Ровны и глуховаты,
затем, что жизнь — одна, они из смертных уст
звучат отчетливей, чем из надмирной ваты.

Великая душа, поклон через моря
за то, что их нашла, — тебе и части тленной,
что спит в родной земле, тебе благодаря
обретшей речи дар в глухонемой вселенной.

Июль 1989
Комментарий (0) Просмотров: 1058