Poe3 (poetry) Поетри

Антология шедевров русской поэзии

Последние комментарии

Дом и музей Владимира Набокова| La maison et le musée de Vladimir Nabokov
Автор: Татьяна Пономарева...
Чуковский в дневнике писал - "Читаю стихи Слуцкого. Такой хороший человек, начитанный, неглупый. И с...
Пушкин, в ту пору, когда Батюшков уже был в лечебнице для душевных больных, отметил, что "..Ох! уж э...
Когда до Иосифа Бродского дошел ложный слух о смерти Чудакова, он написал эти стихи:
НА СМЕРТЬ ДРУГ...
Владимир Высоцкий говорил об Окуджаве "Меня поразило, насколько сильнее воздействие его стихов на сл...

Блог Поетри - Серебряный век

Дешевая распродажа

Женщину ль опутываю в трогательный роман,
просто на прохожего гляжу ли -
каждый опасливо придерживает карман.
Смешные!
С нищих -
что с них сжулить?

Сколько лет пройдет, узнают пока -
кандидат на сажень городского морга -
я
бесконечно больше богат,
чем любой Пьерпонт Морган.

Через столько-то, столько-то лет
— словом, не выживу -
с голода сдохну ль,
стану ль под пистолет -
меня,
сегодняшнего рыжего,
профессора разучат до последних йот,
как,
когда,
где явлен.
Будет
с кафедры лобастый идиот
что-то молоть о богодьяволе.

Склонится толпа,
лебезяща,
суетна.
Даже не узнаете -
я не я:
облысевшую голову разрисует она
в рога или в сияния.

Каждая курсистка,
прежде чем лечь,
она
не забудет над стихами моими замлеть.
Я — пессимист,
знаю -
вечно
будет курсистка жить на земле.

Слушайте ж:

все, чем владеет моя душа,
— а ее богатства пойдите смерьте ей! -
великолепие,
что в вечность украсит мой шаг
и самое мое бессмертие,
которое, громыхая по всем векам,
коленопреклоненных соберет мировое вече,
все это — хотите? -
сейчас отдам
за одно только слово
ласковое,
человечье.

Люди!

Пыля проспекты, топоча рожь,
идите со всего земного лона.
Сегодня
в Петрограде
на Надеждинской
ни за грош
продается драгоценнейшая корона.

За человечье слово -
не правда ли, дешево?
Пойди,
попробуй,-
как же,
найдешь его!


1916
Комментарий (0) Просмотров: 866

А вы могли бы?

Я сразу смазал карту будня,
плеснувши краску из стакана;
я показал на блюде студня
косые скулы океана.
На чешуе жестяной рыбы
прочел я зовы новых губ.
А вы
ноктюрн сыграть
могли бы
на флейте водосточных труб?


1913
Комментарий (0) Просмотров: 857

Обезьяна

Была жара. Леса горели. Нудно
Тянулось время. На соседней даче
Кричал петух. Я вышел за калитку.
Там, прислонясь к забору, на скамейке
Дремал бродячий серб, худой и черный.
Серебряный тяжелый крест висел
На груди полуголой. Капли пота
По ней катились. Выше, на заборе,
Сидела обезьяна в красной юбке
И пыльные листы сирени
Жевала жадно. Кожаный ошейник,
Оттянутый назад тяжелой цепью,
Давил ей горло. Серб, меня заслышав,
Очнулся, вытер пот и попросил, чтоб дал я
Воды ему. Но, чуть ее пригубив, —
Не холодна ли, — блюдце на скамейку
Поставил он, и тотчас обезьяна,
Макая пальцы в воду, ухватила
Двумя руками блюдце.
Она пила, на четвереньках стоя,
Локтями опираясь на скамью.
Досок почти касался подбородок,
Над теменем лысеющим спина
Высоко выгибалась. Так, должно быть,
Стоял когда-то Дарий, припадая
К дорожной луже, в день, когда бежал он
Пред мощною фалангой Александра.
Всю воду выпив, обезьяна блюдце
Долой смахнула со скамьи, привстала
И — этот миг забуду ли когда? —
Мне черную, мозолистую руку,
Еще прохладную от влаги, протянула...
Я руки жал красавицам, поэтам,
Вождям народа — ни одна рука
Такого благородства очертаний
Не заключала! Ни одна рука
Моей руки так братски не коснулась!
И, видит Бог, никто в мои глаза
Не заглянул так мудро и глубоко,
Воистину — до дна души моей.
Глубокой древности сладчайшие преданья
Тот нищий зверь мне в сердце оживил,
И в этот миг мне жизнь явилась полной,
И мнилось — хор светил и волн морских,
Ветров и сфер мне музыкой органной
Ворвался в уши, загремел, как прежде,
В иные, незапамятные дни.

И серб ушел, постукивая в бубен.
Присев ему на левое плечо,
Покачивалась мерно обезьяна,
Как на слоне индийский магараджа.
Огромное малиновое солнце,
Лишенное лучей,
В опаловом дыму висело. Изливался
Безгромный зной на чахлую пшеницу.

В тот день была объявлена война.

 

7 июня 1918
20 февраля 1919
Комментарий (0) Просмотров: 928

Биография В.Ф.Ходасевича

Владислав Фелицианович прожил 53 года.

Родился в один год с Крученых, Гумилевым, Тельманом, Орджоникидзе — 1886, в Москве, в семье обедневшего дворянина и дочери еврейского литератора.

Окончив третью гимназию Москвы, в 1904 году, Владислав поступил в Московский университет, сначала на юридический, затем на историко-филологический факультет. Образование не окончил.

Его увлекает московская литературная жизнь. Произведения Владислава начинают печатать в литературных газетах и журналах.

В 1905 году вступает с Мариной Рындиной в брак, который спустя два года прекращается.

Появляется «Молодость» — первая книга поэта.

Болезнь легких в 1910 году дает повод предпринять путешествие в Венецию, где Ходасевич переживает очередную любовную драму.

Умирают родители Владислава Фелициановича.

В 1911 году у Ходасевича возникают чувства к Анне Чулковой-Гренцион, с которой он обвенчается в 1917 году.

Вторая книга — «Счастливый домик» — выходит в 1914 году.

В перерыве между двумя книгами Владислав зарабатывает на литературном поприще — переводит, пишет рецензии и статьи.

Туберкулез позвоночника подарил поэту «белый билет», позволивший годы Первой мировой провести в Коктебеле, в доме Максимилиана Волошина.

Ходасевич издает еврейскую антологию молодых поэтов, ведет литературные занятия, служит в театральном отделе Народного комиссариата просвещения, заведует московским издательством «Всемирная литература».

В 1920 году из-за фурункулеза уезжает в Петроград. Горький помогает организовать паек и комнаты в общежитии для писателей.
Издает книгу стихов «Путем зерна».

Несмотря на известность, в 1922 году, вместе с Ниной Берберовой, уезжает в Берлин, где издает следующий сборник — «Тяжелая лира».
В 1925 году они переезжают в Париж.

С 1927 года и до конца дней, Владислав Фелицианович, заведует литературным отделом русской эмигрантской газеты «Возрождение».
В 1927 году выходит книга «Европейская ночь».

После выхода книги, он отдает предпочтение литературной критике, и больше не пишет стихов.

Несколько лет работает над мемуарами, в которых пишет о многих поэтах своего времени, а также книгу о Державине, статьи о Пушкине, Тютчеве. Планирует писать биографию Александра Сергеевича, но здоровье Ходасевича ухудшается.

Последний раз женится в 1933 году на Ольге Маргулиной.

В Париже, летом 1939 года, Владислав Фелицианович Ходасевич умер, так и не исполнив свою мечту, не увидев новую Россию.

Владислав Ходасевич дружил с Владимиром Набоковым и высоко ценил его творчество. Набоков, в посмертном эссе о Ходасевиче, назвал его крупнейшим поэтом, литературным потомком Пушкина по тютчевской линии и гордостью русской поэзии.

Комментарий (0) Просмотров: 865

Горит звезда, дрожит эфир

*   *   *

Горит звезда, дрожит эфир,
Таится ночь в пролеты арок.
Как не любить весь этот мир,
Невероятный Твой подарок?

Ты дал мне пять неверных чувств,
Ты дал мне время и пространство,
Играет в мареве искусств
Моей души непостоянство.

И я творю из ничего
Твои моря, пустыни, горы,
Всю славу солнца Твоего,
Так ослепляющего взоры.

И разрушаю вдруг шутя
Всю эту пышную нелепость,
Как рушит малое дитя
Из карт построенную крепость.

Комментарий (0) Просмотров: 861

Ищи меня

Ищи меня в сквозном весеннем свете.
Я весь — как взмах неощутимых крыл,
Я звук, я вздох, я зайчик на паркете,
Я легче зайчика: он — вот, он есть, я был.

Но, вечный друг, меж нами нет разлуки!
Услышь, я здесь. Касаются меня
Твои живые, трепетные руки,
Простертые в текучий пламень дня.

Помедли так. Закрой, как бы случайно,
Глаза. Еще одно усилье для меня -
И на концах дрожащих пальцев, тайно,
Быть может, вспыхну кисточкой огня.

1918

Комментарий (0) Просмотров: 861

Перед зеркалом

Я, я, я! Что за дикое слово!
Неужели вон тот — это я?
Разве мама любила такого,
Желто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?
Разве мальчик, в Останкине летом
Танцевавший на дачных балах,—
Это я, тот, кто каждым ответом
Желторотым внушает поэтам
Отвращение, злобу и страх?
Разве тот, кто в полночные споры
Всю мальчишечью вкладывал прыть,—
Это я, тот же самый, который
На трагические разговоры
Научился молчать и шутить?
Впрочем — так и всегда на средине
Рокового земного пути:
От ничтожной причины — к причине,
А глядишь — заплутался в пустыне,
И своих же следов не найти.
Да, меня не пантера прыжками
На парижский чердак загнала.
И Виргилия нет за плечами,—
Только есть одиночество — в раме
Говорящего правду стекла.


18–23 июля 1924
Париж

 

 

Комментарий (0) Просмотров: 839

На тускнеющие шпили...

*   *   *

На тускнеющие шпили,
На верхи автомобилей,
На железо старых стрех
Налипает первый снег.

Много раз я это видел,
А потом возненавидел,
Но сегодня тот же вид
Новым чем-то веселит.

Это сам я в год минувший,
В Божьи бездны соскользнувший,
Пересоздал навсегда
Мир, державшийся года.

И вот в этом мире новом,
Напряженном и суровом,
Нынче выпал первый снег...
Не такой он, как у всех.

Комментарий (0) Просмотров: 805