Poe3 (poetry) Поетри

Антология шедевров русской поэзии

Последние комментарии

Гость - Виктор
Посмотрите, пожалуйста, стихотворения Игоря Меломеда. Мне кажется, у него есть гениальные тексты (ил...
Чуковский в дневнике писал - "Читаю стихи Слуцкого. Такой хороший человек, начитанный, неглупый. И с...
Присоединяюсь! Рубцова надо включать обязательно. Просьба предложить стихотворения, которые вам нрав...
Отчего в Антологии нет прекрасного детского поэта Корнея Ивановича Чуковского. Разве не великолепны ...
Андрей Вознесенский говорил, что не правы друзья Высоцкого, считающие его всего лишь бардом. Он счит...

Блог Поетри - современные авторы

Дорога

Далеко до срока, до края далеко,
Налево — дорога, направо — дорога.
Чего ж ты хлопочешь, страдаешь, рыдаешь?
Иди куда хочешь и делай как знаешь.

Налево — посевы, направо — дубрава.
Иди себе влево, ступай себе вправо.
Смотри, куда люди, и двигай туда же.
Всевышний рассудит. А я пойду дальше.

А я пойду прямо, ни влево, ни вправо.
Налево — все яма, направо — канава.
Кати в свою яму, лети к своей Даше
Крути свою драму, а я пойду дальше.

А дальше все ветры, обвалы, откосы,
И снова ответы, и снова вопросы,
О боли и страсти, о тьме и о свете,
О горе и счастье, о жизни и смерти.

А слева и справа, в канаве и яме
И деньги, и слава, и счастье горстями.
Полы пахнут краской, а потолки мелом,
И песня, и сказка, и женщина в белом.

Тебе меня жалко. Так мне еще жальше.
Но, шатко и валко, а я пойду дальше.
И зависть не гложет, и нет во мне злости,
Я даже, быть может, зайду к тебе в гости.

Зайду не за делом, и мы поскучаем,
И женщина в белом одарит нас чаем.
Мы трубки раскурим, отведаем снеди,
И всласть потолкуем о жизни и смерти.

А утром, чуть выйдешь, чуть выглянешь даже,
В тумане увидишь, как я иду дальше,
Походкою твердой шагаю по хляби,
И весь такой гордый, и весь такой в шляпе.

А дальше все ветры, обвалы, откосы,
Все глуше ответы, все выше вопросы,
Все тьмою объято... Но, Господи Боже,
Ведь если не я — то кто же, то кто же?..

1985
Комментарий (0) Просмотров: 1307

Ковчег неутомимый

Надежды прочь, сомнения долой,
Забыты и досада, и бравада.
Граница между небом и водой
Уже не различима, и не надо.

По-прежнему свободный свой разбег
Сверяя с параллелью голубою,
Плывет неутомимый наш ковчег,
Волнуемый лишь смертью и любовью.

Проблемы вечной «бысть или не бысть»
Решенья мы не знаем и не скажем,
Зато ни жажда славы, ни корысть
Уже не овладеют экипажем.

И если мы несемся через льды,
Не чувствуя ни холода, ни боли,
То это все ни для какой нужды,
А только ради смерти и любови.

Воистину ничем не дорожа
За этим легкомысленным занятьем,
Мы верим, что не будет платежа,
Но если он и будет, мы заплатим.

Чего бояться нам — тюрьмы, тоски,
Ущерба очагу, вреда здоровью?
Но это все такие пустяки
В сравнении со смертью и любовью.

 

1988
Комментарий (2) Просмотров: 1303

Последние комментарии

Показать другие комментарии

Любовь, как истина, темна

*   *   *

Любить... не стоит труда.
Лермонтов

Любовь, как истина, темна и, как полынь,
горька. И соль всё солонее с каждым пудом.
Пора менять пейзаж. Нельзя же быть верблюдом
весь век, ad finem, до последнего «аминь».

Конца не будет череде учёных книг.
Словарь в пустыне — невеликая подмога.
Блажен, кто духом твёрд и в истину проник.
Но истин много, много...

Порой Фортуна предо мною, как во сне,
встаёт — и вижу, что глаза её незрячи.
Дразня обилием, из года в год богаче,
её сокровища подмигивают мне.

Краду!.. В наш век один ленивый не крадёт.
Беру запретный плод и звонкую монету.
Слепа судьба и даже ухом не ведёт.
Но счастья нету, нету...

«Воспрянь, — внушает мне мой ангел-проводник, -
Терпи, полынь пройдёт, начнутся цикламены.
Равно полезен мёд любви и яд измены
тому, кто духом твёрд и в истину проник».

«Ты прав, — киваю я, — измена пустяки.
Любовь важней, но и она трудов не стоит...»
И взор мой весел, и стопы мои легки.
Но сердце ноет, ноет...

1990

Комментарий (0) Просмотров: 1300

Аллилуйя

Помнишь, как оно бывало?
Все горело, все светилось,
Утром солнце как вставало,
Так до ночи не садилось.

А когда оно садилось.
Ты звонила мне и пела:
«Приходи, мол, сделай милость,
Расскажи, что солнце село...»

И бежал я, спотыкаясь,
И хмелел от поцелуя,
И обратно брел, шатаясь,
Напевая «аллилуйя».

Шел к приятелю и другу,
С корабля на бал, и с бала
На корабль, и так по кругу,
Без конца и без начала.

На секунды рассыпаясь,
Как на искры фейерверка,
Жизнь текла, переливаясь,
Как цыганская венгерка.

Круг за кругом, честь по чести,
Ни почетно, ни позорно...
Но в одном прекрасном месте
Оказался круг разорван.

И в лицо мне черный ветер
Загудел, нещадно дуя.
А я даже не ответил,
Напевая «аллилуйя».

Сквозь немыслимую вьюгу,
Через жуткую поземку,
Я летел себе по кругу
И не знал, что он разомкнут.

Лишь у самого разрыва
Я неладное заметил
И воскликнул: «Что за диво!»
Но движенья не замедлил.

Я недоброе почуял,
И бессмысленно, но грозно
Прошептал я «аллилуйя»,
Да уж это было поздно.

Те всемирные теченья,
Те всесильные потоки,
Что диктуют направленья
И указывают сроки,

Управляя каждым шагом,
Повели меня, погнали
Фантастическим зигзагом
По неведомой спирали.

И до нынешнего часа,
До последнего предела
Я на круг не возвращался,
Но я помню, как ты пела.

И уж если возвращенье
Совершить судьба заставит,
Пусть меня мое мгновенье
У дверей твоих застанет.

Неприкаянный и лишний,
Окажусь я у истока.
И пускай тогда Всевышний
Приберет меня до срока.

А покуда ветер встречный
Все безумствует, лютуя,
Аллилуйя, свет мой млечный!
Аллилуйя, аллилуйя...

 

1986
Комментарий (0) Просмотров: 1293

Я чашу свою осушил до предела

* * *

Я чашу свою осушил до предела,
Что было — истратил дотла.
Судьба подарила мне все, что хотела,
И все, что смогла, отняла.
Подобно реке я блистал на свободе,
Прекрасной мечтой обуян.
Мой путь состоялся, река на исходе,
И виден вдали океан.

Прости, моя радость, прости, мое счастье,
Еще высоки небеса,
Но там вдалеке, где клубится ненастье,
Чужие слышны голоса.
Не плачь, Бог с тобою, оставь сожаленья
О том, что исчезнет во мгле.
Пока не стемнело, хотя б на мгновенье
Останься со мной на Земле.

 

1986
Комментарий (0) Просмотров: 1283

Кибитка

Все скрылось, отошло, и больше не начнется.
Роман и есть роман, в нем все как надлежит.
Кибитка вдаль бежит, пыль вьется, сердце бьется,
Дыхание твое дрожит, дрожит, дрожит.

И проку нет врагам обшаривать дорогу,
Им нас не отыскать средь тьмы и тишины.
Ведь мы теперь видны, должно быть, только Богу.
А, может, и ему — видны, да не нужны.

А где-то позади за далью и за пылью
Остался край чудес. Там человек решил,
Что он рожден затем, чтоб сказку сделать былью.
Так человек решил. Да, видно, поспешил.

И сказку выбрал он с печальною развязкой
И призрачное зло в реальность обратил.
Теперь бы эту быль обратно сделать сказкой,
Да слишком много дел, и слишком мало сил.

А мы все мчимся вдаль, печаль превозмогая,
Как будто ничего еще не решено,
Как будто жизнь прожив и все-таки не зная,
Что истина, что нет, что свято, что грешно.

И бесконечен путь, и далека расплата.
Уходит прочь недуг, приходит забытье.
И для меня теперь так истинно, так свято
Чуть слышное в ночи дыхание твое.

 

1983
Комментарий (0) Просмотров: 1276

Моё королевство

I

По осенним годам тяжела тишина,
словно кто-то вот-вот постучится.
И пускай уж зима, если будет весна.
А не дай Бог, весны не случится!
И уже не спасают ни дом, ни очаг,
не влекут корабли и вагоны.
И то слева, то справа на штатских плечах
проступают погоны.
Впереди темнота, позади ничего.
И горит человек в беспокойстве.
И гудят беспокойные мысли его
об ином социальном устройстве.

Он прочёл, разбирая санскрит и латынь,
о властителях вольных и диких.
Он, скитаясь, бродил по обломкам святынь,
по руинам империй великих.
Меж времён и племён он искал без конца
вариант идеального строя.
Но нигде не нашёл для себя образца
и не встретил покоя.
И теперь в захолустье, в трущобе, в дыре,
отыскав подходящее место,
совершенно один, на пустом пустыре,
он возводит своё королевство.

Кропотливо, ценою большого труда,
он рисует проекты и карты.
Он один воздвигает свои города
и свои водружает штандарты.
И, шагая под знаменем скорбной любви,
он навек упраздняет погоны.
Как январь белоснежны его корабли,
и прекрасны законы.

И, хотя он не скрыт от порочной среды
и от мрака жестоких наследий,
если грянет беда, то причиной беды
будет только коварство соседей.
Он — один, беззащитен, высок, умудрён -
мастерит, укрепляет и лепит.
А потом отрешённо восходит на трон...
И в душе его трепет.

 

II

О Боже, благодарствуй! Я в царствии Твоём
своё построил царство и ныне правлю в нём.
Хрупка моя обитель, заботы круглый год.
Я сам себе правитель. Я сам себе народ.

Согласно вечных правил — почёт со всех сторон.
Я сам себя поздравил, когда взошёл на трон.
Я все награды роздал, я все чины раздал.
Я сам всё это создал, я сам это всё создал.

Хожу к себе с докладом, воззвания пишу,
командую парадом и знаменем машу.
О, сладость произвола! О, вольный дух казарм!
Я сам себе крамола, я сам себе жандарм.

Что хочешь растолкую, решу любой вопрос.
Одной рукой бунтую, другой пишу донос.
Стою, как есть, единый на плахе бытия.
Единый подсудимый, единый судия.

Когда же опускаю топор что было сил,
прекрасно понимаю, что сам себя казнил.
Во имя государства глава моя легла.
О Боже, благодарствуй за все Твои дела!..

1986
Комментарий (0) Просмотров: 1211

Эти глаза напротив

Видал бы кто, каким я львом гляжусь, когда на гран-приём
являюсь к некой госпоже, в каком помпезном кураже,
с какой бравадой
сажусь напротив госпожи — как будто молвлю ей: «Дрожи!»
Таким кажусь главой градским, парламентарием таким,
хоть стой, хоть падай.

То не иначе кровь царей кипит во мне, когда пред ней
рукой сеньора
в виду имея, что влюблён, кладу бумажник (в нём — мильон)
и жду фурора.

Но молодое существо, не представляя ничего
собою, кроме в первый раз надетых бус, нездешних глаз,
волос и шёлка,
едва бровями шевельнёт, как весь бомонд в момент поймёт,
что я не лев, не депутат, я просто мальчик, дебютант,
летун, дешёвка.

Один прохладный, тёмный взгляд — и всё, и кончен мой парад,
пиши пропало.
Одно движенье нежных век — и я увял, заглох, поблек,
меня не стало.

На месте, где тому назад мгновений пять, глумлив, крылат,
под стоны свадебных фанфар породы царской экземпляр
сидел, сверкая, -
теперь какой-то лже-двойник о четырёх ногах возник,
муляж, который только вскрой — в нём засмердит весь шлак земной,
вся дрянь морская.

А тот роскошный прошлый «я» — теперь всего лишь тень моя,
мечта и грёза.
Не суперкласс и гиперблеск, а сверхконфуз и гран-гротеск.
Метампсихоза.

Ещё не смысля всей беды, пытаюсь я сдержать бразды,
ещё с апломбом на других кошусь: мол, чем я хуже их?
Ничем не хуже.
Ещё я тщусь, как те цари, хоть часть себя сокрыть внутри,
в то время как вполне пора признать, что нет во мне нутра,
я весь снаружи.

Вполне пора в родной вигвам бежать стремглав и выпить там
свою цикуту,
сиречь, буквально или нет, но сгинуть, кинуть этот свет
сию секунду.

Кто испытал, не даст соврать и подтвердит, что с места встать -
не так легко в подобный час. Но, чтоб не видеть этих глаз,
больших как небо,
собравшись с духом наконец, я улыбаюсь, как мертвец,
потом встаю, мильон в карман кладу и еду в ресторан
«Аддис-Абеба».

Земля безвидна, даль бледна. Со мной лишь тень моя, она
в цари не метит,
пересекая град пустой, где ночью нас, как в песне той,
никто не встретит...

1992

Комментарий (0) Просмотров: 1141